Как в данном случае забрать ребенка из приюта?

На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская

Как в данном случае забрать ребенка из приюта?

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело.

 Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей.

То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи.

 Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах.

 И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.

Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно.

Но закон о профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка.

Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать.

Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое.

Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей.

Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается.

А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».

Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя.

Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки.

Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

//www.youtube.com/watch?v=Dq6YajEHRoc

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности.

Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией.

Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести.

Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты.

С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка.

Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени.

 Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет.

Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом.

У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные.

То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят.

Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например.

Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности.

И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет.

Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж).

Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке.

По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков.

Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми. 

в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу.

А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда.

На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями.

А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы.

И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи.

Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

Источник: //meduza.io/feature/2017/01/26/na-chto-imeyut-pravo-sotrudniki-opeki-iz-za-chego-oni-mogut-zabrat-detey

Инструкция для родителей: что делать, если органы опеки забирают вашего ребенка

Как в данном случае забрать ребенка из приюта?

Теоретически представители опеки могут прийти с проверкой в любую семью, в отношении которой поступил сигнал от врача, из образовательного учреждения или от соседей, — с тем, чтобы убедиться, что с ребенком всё в порядке. Чтобы избежать большей части таких «сигналов», следует не пренебрегать соблюдением установленных законом процедур.

Дайте понять государству, что с вами и вашим ребенком все в порядке, соблюдайте простые правила:

  • не уходите из роддома без выписки (всегда можно получить выписку «под расписку»);
  • не затягивайте с посещением детской поликлиники и получением свидетельства о рождении;
  • в случае беременности обращайтесь в женскую консультацию. Если беременная не наблюдалась, родила дома, а потом не торопится с регистрацией ребенка — это может означать как то, что она придерживается теории естественного родительства, так и то, что женщина пропустила сроки для аборта и желает избавиться от ребенка после его рождения;
  • пишите отказ от прививок — «молчаливый» отказ может свидетельствовать не об осознанной позиции, а о банальном разгильдяйстве;
  • если вы пользуетесь услугами платного педиатра, сообщите об этом заведующему детской поликлиникой;
  • если ваш сын занимается в секции по боксу и после занятий на его теле появляются синяки, сообщите об этом в школе.

Если все же к вам пришли органы опеки, следуйте инструкции портала pravmir.ru.

1. Ко мне пришла опека. Я обязана пустить их в дом?

Пускать сотрудников опеки в квартиру или нет, остается на ваше усмотрение. В соответствии со статьей 25 Конституции Российской Федерации, жилище является неприкосновенным. Против воли проживающих в помещении лиц доступ туда осуществляется либо по решению суда, либо в случаях, установленных законом.

Единственный установленный законом случай, применимый к подобным ситуациям, — это право сотрудников полиции (но не опеки) входить, в соответствии с п. 3 ст.

15 Закона о полиции, в жилые помещения при наличии достаточных данных, что там совершено или совершается преступление (например, ребенок громко и надрывно кричит, просит о помощи).

В любом случае родители имеют право выяснить у полицейских, какие именно основания для таких предположений у них имеются.

Если вы не хотите пускать органы опеки по какой-либо причине (опека пришла в неудобное для вас время, когда ребенок спит; вы отказали в посещении квартиры по причине того, что пришедшие отказались разуваться), зафиксируйте причину в письменном виде. Например: «После 22:00 мой ребенок спит, и я не вижу повода нарушать установленный режим его дня.

Прошу в дальнейшем не допускать визитов комиссии в ночное время» или «Прошу сотрудников опеки в случае визита в мою квартиру с проверкой иметь при себе сменную обувь». Сделайте копию этого заявления и отнесите ее в опеку. Обязательно удостоверьтесь, что на ней сделали отметку о приеме.

Если вдруг такое заявление откажутся принимать — его можно направить по почте ценным заказным письмом с уведомлением о вручении с описью вложения.

2. Опека зашла в квартиру без моего согласия. Что делать?

Если опека не реагирует на ваши просьбы или пытается забрать ребенка силой без соответствующих документов — не стесняйтесь звонить по телефону 02 с сообщением, что неизвестные против вашей воли ворвались к вам в квартиру и забирают ваше дитя.

Приехав, полиция убедится, конечно, что это сотрудники опеки, однако настаивайте на том, что вы их пройти в квартиру не приглашали и необходимые документы у них отсутствуют.

Настаивайте на том, чтобы сотрудники полиции помогли вам защитить ваши законные права.

3. Как мне понять, что это не мошенники?

Не нужно стесняться проверить у пришедших документы (удостоверение и паспорт). Не лишним будет записать фамилию, имя, отчество пришедших к вам лиц, чтобы потом не вспоминать мучительно, с кем же именно вы общались.

Можно также перезвонить в орган опеки по телефону, выписанному из справочника, и уточнить, работают ли там указанные люди и направлялись ли они с проверкой на ваш адрес.

Возможно, вы будете испытывать определенное чувство неловкости, но иногда лучше чувствовать себя неловко, чем стать жертвой преступления.

4. Я могу вести видео- или аудиозапись во время осмотра квартиры?

Да, вы можете записать все происходящее на видео или диктофон. Хорошо, если осмотр квартиры будет производиться при свидетелях, например, можно пригласить соседей.
Все находящиеся в вашей квартире люди должны быть в поле вашего зрения.

Если кто-то отказался разуться под предлогом «я постою в прихожей» — попросите его покинуть квартиру и заприте за ним дверь, продолжив для остальных «экскурсию» по квартире.

Попытки «разделиться, чтобы побыстрее осмотреть квартиру» следует немедленно пресекать: «Пожалуйста, следуйте за мной», «Я вас в ту комнату пройти не приглашала», «Я вам всё покажу, но, пожалуйста, в моем присутствии».

5. Меня попросят подписать какие-то документы?

После окончания визита при вас должны составить акт об осмотре жилого помещения. Он должен быть в двух экземплярах. Каждый экземпляр нужно подписать вам и членам комиссии.

В нем не должно быть пустого пространства, прочеркивайте или заполняйте все пробелы перед подписанием.

Если представители опеки будут ссылаться на то, что у них есть 7 дней на составление подобного документа, обратите их внимание, что вы просите составить не акт об обследовании условий проживания несовершеннолетнего, а именно акт осмотра — это разные документы.

6. Опека хочет, чтобы моего сына осмотрел врач. Я могу поехать вместе с ребенком?

Вы имеете право ехать с ребенком в одной машине скорой помощи, присутствовать при всех медицинских манипуляциях, которые совершаются с ним. Более того, согласно ст. 32 Основ законодательства РФ об охране здоровья, никакое медицинское вмешательство (в том числе и банальный осмотр) не может проводиться без вашего согласия.

7. Опека может забрать ребенка сразу после осмотра квартиры?

Отобрать, то есть «изъять ребенка из семьи», можно только на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации. При отсутствии этого акта никто не имеет права прикасаться к вашему ребенку.

архив 66.ru

Читайте нас в соцсетях:

Источник: //66.ru/news/society/193659/

Если органы опеки забирают ребенка – что делать?

Как в данном случае забрать ребенка из приюта?

В настоящее время в российском обществе, в том числе в его православной части, ведется широкая дискуссия о перспективе введения в Российской Федерации ювенальной юстиции.

При этом далеко не все участники дискуссии имеют хотя бы примерное представление о том, что же такое ювенальная юстиция, и ориентируются исключительно на гуляющие на просторах Интернета невесть откуда взявшиеся списки «причин для отобрания детей». Давайте попробуем разобраться!

Если внимательно ознакомиться с пакетом законопроектов по данному вопросу, можно убедиться, что нигде ни «отказ от прививок», ни «непосещение молочной кухни» не фигурируют.

На самом деле ювенальная юстиция подразумевает создание системы специальных судов, в которых будут заседать специально подготовленные по курсу детской психологии судьи. Предполагается, что эти судьи разбирать дела с участием несовершеннолетних, как преступивших закон, так и наоборот, ставших жертвами преступлений, в том числе жестокого обращения со стороны родственников.

В то же время к проблемам изъятия детей из семьи пресловутая ювенальная юстиция имеет весьма опосредованное отношение: весь необходимый юридический инструментарий для этого уже содержится в российском законодательстве.

Я не случайно употребила слово «необходимый». В ряде случаев, как это ни прискорбно, отобрание детей у родителей является действительно необходимой мерой.

Деятельность сотрудников органов опеки и попечительства (далее мы будем называть эти органы «опекой»), с которой, наверное, не понаслышке знакомы многие православные семьи – в силу развитых в православной среде традиций многодетности и усыновления, ‑ спасла жизнь не одному ребенку, попавшему в сложную жизненную ситуацию.

К сожалению, не все родители выполняют возложенные на них Богом, обществом и государством родительские обязанности должным образом, не все заботятся о здоровье, физическом, психическом, духовном развитии своих детей. Именно поэтому статья 77 Семейного кодекса Российской Федерации предоставляет органам опеки и попечительства право при непосредственной угрозе жизни или здоровью ребёнка отбирать его у родителей.

Теоретически представители опеки могут прийти с проверкой в любую семью, в отношении которой поступил «сигнал» от врача, из образовательного учреждения или от соседей, ‑ с тем, чтобы убедиться, что с ребенком всё в порядке.

Чтобы избежать большей части сигналов, следует просто-напросто не пренебрегать соблюдением установленных законом процедур: не стоит уходить из роддома без выписки (всегда можно получить выписку «под расписку»), а также игнорировать необходимость сделать прививки (вместо написания отказа от них), затягивать посещение детской поликлиники и получение свидетельства о рождении.

Взгляните на эти ситуации глазами сотрудников опеки – и Вы поймете проявленный в такой ситуации интерес к семье.

Например, если беременная не наблюдалась в женской консультации, родила дома, а потом не стала торопиться с регистрацией ребенка – это может равновероятно означать как то, что она придерживается теории естественного родительства, так и то, что женщина пропустила сроки для аборта и желает избавиться от ребенка после его рождения. «Молчаливый» отказ от прививок может свидетельствовать не об осознанной позиции, а о банальном разгильдяйстве.

Поэтому правило номер один: не давайте органам опеки лишних поводов приходить в ваш дом. Если Ваш ребенок занимается в секции карате или бокса – это должны знать школьные учителя; если Вы пользуетесь услугами платного педиатра – поставьте об этом в известность заведующего детской поликлиникой.

Если же все же визит произошел, его, опять же, не следует воспринимать его в штыки, как вмешательство в частную жизнь. Но не стоит и вести себя безропотно, если по отношению к вам опека ведет себя не совсем корректно и предубежденно.

Запомните, что в соответствии со статьей 25 Конституции Российской Федерации жилище является неприкосновенным. Против воли проживающих в помещении лиц доступ туда осуществляется только либо по решению суда либо в случаях, установленных законом.

Единственный установленный законом случай, применимый к подобным ситуациям, – это право сотрудников полиции (но не опеки!) входить, в соответствии с пунктом 3 статьи 15 Закона о полиции, в жилые помещения при наличии достаточных данных, что там совершено или совершается преступление (например, ребенок громко и надрывно кричит, просит о помощи).

В любом случае родители имеют право выяснить у полицейских, какие именно основания для таких предположений у них имеются.

Таким образом, вопрос о том, пускать ли сотрудников опеки в квартиру, остаётся на усмотрение родителей.

Перед тем, как пустить сотрудников опеки в квартиру, стоит убедиться, что перед вами действительно они (это, на самом деле, универсальная рекомендация).

Не надо стесняться проверить у пришедших документы (удостоверение и паспорт) – ведь, в конце концов, именно Вы отвечаете за безопасность своего малыша, и Вы должны быть уверены, что впускаете в квартиру именно представителей опеки, а не мошенников.

Не лишним будет записать фамилию, имя, отчество пришедших к вам лиц, чтобы потом не вспоминать мучительно, с кем же именно Вы общались.

Можно также перезвонить в орган опеки по телефону, заранее выписанному из справочника, и уточнить, работают ли там указанные люди, и направлялись ли они с проверкой на Ваш адрес. Возможно, Вы будете испытывать определенное чувство неловкости, но иногда лучше чувствовать себя неловко, чем стать жертвой преступления.

В ходе визита исходите из элементарных правил:

  1. У ребенка есть режим дня, и визит сотрудников опеки – это не повод его нарушать. То есть если ребенок спит – совсем не обязательно его будить.
  2. Если в Вашей квартире принято разуваться, мыть руки – то и сотрудники опеки должны это сделать. Следует вежливо, но твердо попросить их об этом. Помимо чисто практического, это еще и психологический момент: в большинстве случаев человек без обуви тут же теряет «начальственный» тон. В случае отказа разуться – не стесняйтесь выставить визитёров за дверь.
  3. Все находящиеся в Вашей квартире люди должны быть в поле Вашего зрения одновременно. Например, если кто-то отказался разуться под предлогом «я постою в прихожей» ‑ попросите его покинуть квартиру и заприте за ним дверь, продолжив для остальных «экскурсию» по квартире. Попытки «разделиться, чтоб побыстрее осмотреть квартиру» следует немедленно пресекать: «Пожалуйста, следуйте за мной», «Я Вас в ту комнату пройти не приглашала», «Я вам всё покажу, но, пожалуйста, в моём присутствии».
  4. Настройтесь на то, что хозяева в квартире по-прежнему Вы, и Вы не совершили ничего такого, что бы дало посторонним людям право самостоятельно заглядывать в Ваш холодильник или ящик для нижнего белья.
  5. Любые отмеченные сотрудниками опеки «странности», например, отсутствие детской коляски по причине использования слинга, следует пояснить и настаивать на фиксации этих пояснений в акте осмотра (об этом подробнее ниже).
  6. Будет хорошо, если осмотр квартиры будет производится при свидетелях, например, можно пригласить присутствовать соседей. При наличии возможности постарайтесь записать весь визит на видео или диктофон.
  7. По окончании визита комиссии настаивайте, чтобы так называемый «Акт об осмотре жилого помещения» был составлен тут же, при вас, в двух экземплярах, и каждый экземпляр был подписан вами и членами комиссии. В нём не должно быть «пустого пространства», прочёркивайте или заполняйте все пробелы перед подписанием. Если представители опеки будут ссылаться на то, что у них есть 7 дней на составление подобного документа, обратите их внимание на то, что Вы просите составить не акт об обследовании условий проживания несовершеннолетнего, а именно акт осмотра, это разные документы.

Если опека желает, чтобы вашего малыша осмотрел врач – помните, что Вы имеете право ехать с ребёнком в одной машине «Скорой помощи», присутствовать при всех медицинских манипуляциях, которые совершаются с ним. Более того, согласно статье 32 Основ законодательства РФ об охране здоровья, никакое медицинское вмешательство (в том числе и банальный осмотр) не может проводиться без вашего согласия.

Любые разногласия с опекой (опека пришла в неудобное для Вас время, например, когда ребенок спит; Вам пришлось отказать в посещении квартиры по причине того, что пришедшие отказались разуваться) лучше решать в письменном виде. Сразу по окончании визита напишите соответствующее заявление («После 22-00 мой ребенок спит, и я не вижу повода нарушать установленный режим его дня.

Прошу в дальнейшем не допускать визитов комиссии в ночное время» или «Прошу сотрудников опеки в случае визита в мою квартиру с проверкой иметь при себе сменную обувь»), снимите с него копию и отнесите в опеку, получив на копии отметку о приёме.

Если вдруг такое заявление откажутся принимать – его можно направить по почте ценным заказным письмом с уведомлением о вручении с описью вложения.

И самое важное. Отобрать, то есть «изъять ребёнка из семьи», можно только на основании соответствующего акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации. И при отсутствии этого акта никто не имеет права прикасаться к Вашему ребенку.

В случае, если по какой-то причине проверяющие вошли в квартиру без вашего согласия, не реагируют на просьбы или пытаются забрать ребёнка силой без соответствующих документов – не стесняйтесь звонить по телефону 02 с сообщением, что неизвестные против вашей воли ворвались к вам в квартиру и забирают ваше дитя. Приехав, полиция убедится, конечно, что это сотрудники опеки, однако настаивайте на том, что Вы их пройти в квартиру не приглашали и необходимые документы у них отсутствуют. Настаивайте на том, чтобы сотрудники полиции помогли Вам защитить Ваши законные права.

От редакции: В свете последних изъятий детей на улице, советуем всем родителям обязательно иметь при себе паспорт и копию свидетельства о рождении ребенка!

Источник: //www.pravmir.ru/chto-delat-esli-organy-opeki-otbirayut-rebenka/

Юлия Джеймс Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Алексей с приемной дочкой

Просыпаясь по утрам, Алексей первым делом замечает непривычную тишину в доме. Еще год назад их с женой Таней будил смех и беготня трех приемных дочек.

В феврале этого года Татьяну ограничили в опеке по подозрению в умышленном причинении легкого вреда здоровью и неисполнении обязанностей по воспитанию.

Трех сестер поместили в детский дом на время разбирательств.

Следствие по этому уголовному делу идет уже девять месяцев. За это время Татьяна и Алексей видели девочек только на фотографиях в соцсетях, на страницах детского дома.

Им не разрешают навещать детей, которые полгода называли их мамой и папой, поскольку в рамках уголовного дела Татьяна в статусе подозреваемой.

Супруги регулярно возили подарки и посылки девочкам в детский дом.

Из последней психологической экспертизы сестер они узнали, что сотрудники учреждения рассказали дочкам, что Татьяну, Алексея, дедушку и всех домашних животных убили полицейские.

“Я не знаю, что было с детьми, когда им сказали, что мы все умерли. Но лично я после этой новости не мог разговаривать два дня, – рассказывает Алексей, – мы тут бьемся, бьемся, а нас уже похоронили до суда”.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Новый 2018 год семья отмечала в Петрозаводске

Алексей и Татьяна пришли к выводу, что подарки и посылки девочкам не передавали или говорили, что их принесли другие люди.

Что произошло?

Татьяна и Алексей хотели большую семью и решили взять на воспитание детей из интерната. Они окончили школу приемных родителей, собрали все необходимые медицинские справки и прошли прочие проверки.

В прошлом году Татьяна увидела в базе данных детей сирот троих сестер и сразу позвонила в местную опеку. Несмотря на то, что у девочек были кровные родственники, они пробыли в интернате целый год.

В июне 2018 года Татьяна оформила на себя опеку над девочками, поскольку они тогда не были официально расписаны с Алексеем. Они провели вместе счастливое лето, съездили в городок Мышкин на Волге и в Эмираты.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Летом 2018 года сестры впервые полетали на самолете и увидели море

В конце 2018 года Татьяна и Алексей устроили пышную свадьбу, чтобы отметить создание своей большой семьи.

В январе этого года Татьяна готовила еду со старшей дочкой. Младшая и средняя играли в детской. По словам Татьяны, девочки не поделили куклу и сильно подрались.

Татьяна общалась с кровной родственницей сестер и отправила фотографию девочек с синяками на лице.

“Я ей отправила фотографию – посмотри, как девочки подрались, что они наделали. Она мне – да, вот, как же так, ты держись. А через два дня она пошла в полицию и написала заявление: жестокое обращение с детьми”, – вспоминает Татьяна.

Через несколько недель Татьяну ограничили в опеке, а девочки снова оказались в детском доме.

“Девочки рассказывали, как они дрались, зачем они подрались, почему, как, что. Нет, им надо было отработать, они завели дело”, – объясняет Татьяна.

Одно из основных доказательств в деле против Татьяны – это показания сестер возраста от трех до пяти лет. В ходе следствия показания девочек постоянно меняются.

Супруги вынуждены жить не дома в Москве, а в Петрозаводске, где идет следствие. На момент изъятия семья гостила у папы Алексея в Карелии. Девочек тем временем перевели в детский дом в Москве.

Татьяна заметила, что сестры снова появились в базе данных детей на усыновление.

Алексей – журналист, теперь он пишет книгу под рабочим названием “Как государство отберет ваших детей”.

“Детей посадили в тюрьму, мы ходим и передачки им передаем, как в тюрьму”, – рассказывает Татьяна.

“Нет, в тюрьме есть свидания, а тут и этого нет”, – возражает Алексей.

“Забрать ребенка просто, вернуть – очень сложно”

В последнее время в СМИ и социальных сетях появляется огромное количество сообщений об изъятии родных и приемных детей.

Причины изъятия очень разные: предполагаемое насилие в семье, бедность, нетрадиционная сексуальная ориентация, алкогольная или наркотическая зависимость и даже участие родителей в акциях протеста (хотя в последнем случае дело решилось в пользу родителей).

С 2015 года существует такая форма устройства ребенка в интернат, как трехстороннее соглашение.

Когда родители сталкиваются с бытовыми, финансовыми и другими трудностями, органы опеки предлагают им на время отдать ребенка в детский дом, пока они не решат проблемы.

Ничего страшного, убеждают родителей сотрудники опеки, в детском доме есть необходимые условия, игрушки, школа. А вы пока найдете работу, наладите быт, сделаете ремонт в доме.

Казалось бы, государство действительно пытается позаботиться о благополучии и безопасности ребенка.

Однако правозащитники и работники благотворительных фондов утверждают, что на практике многие дети получают психологическую травму, когда из привычных семейных условий попадают в интернаты.

Помимо травмы от разлуки с родителями, в учреждениях дети могут столкнуться с сексуальным, физическим и психологическим насилием.

У родителей опускаются руки из-за чувства вины от того, что их дети не с ними. Некоторые родители понимают, что никогда не смогут обеспечить ребенка такими же бытовыми условиями, как в детских домах.

“Среди родителей, у которых отобрали ребенка, смертность в ближайший год просто взлетает. Потому что единицы могут в ответ на это мобилизоваться, прорваться и вернуть ребенка, – рассказывает психолог Людмила Петрановская, которая более 20 лет занимается темой сиротства, – забрать ребенка очень просто, вернуть его очень сложно”.

“Получается, что если с этой семьей не работают, она ухудшает свое состояние, и возвращать ребенка просто некуда”, – объясняет Алина Киприч, сотрудница благотворительного фонда “Дети наши”.

Алина – социальный педагог, она ведет уникальный проект фонда по профилактике социального сиротства в Смоленской области под названием “Не разлей вода”.

Image caption Практически каждый день Алина ездит по деревням Смоленской области и пытается помочь семьям в беде

Благотворительный фонд заключил договор с местной опекой. Теперь в этом районе прежде чем изъять детей из неблагополучных семей, органы опеки просят фонд попробовать помочь родителям справиться с кризисной ситуацией.

“Опека – это не тот орган, который направлен на помощь априори. Их задача – обеспечить безопасность ребенка, – рассказала Алина, – то есть даже если бы они очень хотели, дело в том, что у них нет таких ресурсов”.

Алина согласилась познакомить меня с семьями в Смоленской области, в которых дети могут попасть в интернат из-за материальных трудностей родителей.

Сломалась печка? Детей – в интернат

Как и в других сельских районах, главная проблема в деревнях Смоленской области – отсутствие работы. Местные жители помоложе ездят в города на вахту, а старики полагаются на пенсии и огороды.

Когда случается крупная поломка, например, печки, у родителей часто нет 50 тыс. рублей на новую. Отсутствие отопления в доме – это прямой повод для органов опеки, чтобы разместить детей в интернате.

Прошлой зимой органы опеки пришли к многодетной вдове Надежде и увидели, что в ее печи образовалась такая большая дыра, что дом мог попросту сгореть.

Image caption Надежда – вдова, она раньше работала санитаркой в реанимации, но ее отделение закрыли

Женщина неделями не могла выйти из дома, так как боялась оставить печь без присмотра. По просьбе опеки благотворительный фонд установил ей новую печь.

Если бы трое детей Надежды оказались в одном из детских домов Смоленска, государство тратило бы на них около 150 тыс. рублей в месяц. Благодаря помощи фонда государство смогло сэкономить бюджетные средства, а дети смогли бы остаться с родной мамой.

“Мы любим друг друга, это самое главное. На самом деле у нас в доме любовь”, – считает Надежда.

Эксперты, работающие в других регионах, рассказали нам, что такой интерес к судьбе семьи органы опеки испытывают далеко не всегда. В других районах нет благотворительных фондов, а если они есть, то их ресурсов не хватает, чтобы помочь всем.

Фонду “Дети наши”, где работает Алина, часто приходится ремонтировать или ставить новые печи. По словам Людмилы Петрановской, размещение детей в детские дома из-за поломки печей – это “классика жанра по всей стране”.

“У тебя есть, например, на территории детский дом, значит туда проще отправить ребенка. У тебя нет способа починить печку. Не прописан, не продуман, – объясняет Людмила. – Хорошо, если подвернется некоммерческая организация, которая решит этот вопрос. А если нет, то у тебя есть натоптанная лыжня”.

В Смоленской области такая НКО есть. В основном фонд помогает матерям-одиночкам и воспитанникам детских домов, которым сложно адаптироваться к самостоятельной жизни. НКО помогает 17 семьям только в этом регионе, но в стране, где более 21 млн человек живут за чертой бедности, это капля в море.

Image caption Местная опека и благотворительный фонд “Дети наши” работают вместе, чтобы сохранить семьи

Алина считает, что в России так остро стоит проблема социального сиротства еще и потому, что в обществе размещение детей в интернат считается приемлемым.

“Дети попадали в интернат после войны. И с этого началась такая “династия”. Для этих детей, которые подросли, интернат – это нормальное место, – объясняет Алина, – в конечном итоге через третье поколение они все так живут, и все в их семье считают, что это абсолютно нормальная история”.

Случаи, когда детей забирают у родных родителей из-за не проведенного в доме ремонта, недостатка еды в холодильнике или отсутствия отопления, случаются по всей России. Более 10 тыс. детей ежегодно оказывается в детских домах, около 80% из них попадает туда по трехстороннему соглашению.

Александр Гезалов, директор социального Центра Святителя Тихона при Донском монастыре и специалист по проблемам сиротства, часто сталкивается с такими случаями. Александр сам вырос в детском доме и написал об этом автобиографию “Соленое детство”.

Правообладатель иллюстрации Личный архив Image caption Александр Гезалов считает систему воспитания в советских детских домах бесчеловечной

“Если честно, я сам не знаю, как я выжил после такого детства”, – признается Александр.

Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Наверное, выжить ему помогло искрометное чувство юмора. Даже разговаривая на такую серьезную тему, как социальное сиротство, Александр иронизирует и мрачно шутит.

Александр перечислил ряд причин социального сиротства: низкий уровень жизни многодетных семей, некорректная работа органов исполнительной власти и опеки и отсутствие единого государственного органа, отвечающего за семейную политику.

“Семейная политика у нас сводится к тому, чтобы не помогать семье, а отбирать детей. Государство интересуют дети, но не интересует семья. Нет понимания, что семья, родители – это высшая ценность”, – рассказал он.

По самым скромным подсчетам, на детские дома государство тратит более 70 млрд рублей в год.

И даже благотворительным организациям гораздо легче собирать деньги на помощь детям-сиротам, живущим в учреждениях, чем на помощь родителям с детьми, которые, согласно общественному мнению, “сами виноваты”.

Источник: //www.bbc.com/russian/features-50379876

ЮрСлово